Бирмингем в массовом сознании — это город, который скорее ассоциируется с заводскими трубами, гулом станков тяжелой промышленности, то есть с той «музыкой», что значительно громче симфонического оркестра. Но вся ирония в том, что именно здесь, среди фабрик, дыма и стремительного индустриального роста, формировалась одна из важнейших музыкальных традиций Великобритании.
Впрочем, это лишь верхушка айсберга — история гораздо глубже и интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Подробнее о музыкальном Бирмингеме, его фестивалях, концертных залах и людях, которые создавали эту традицию, можно узнать на birmingham-trend.com.
Ведь взаимосвязь Бирмингема с развитием классической музыки следует рассматривать через призму нескольких ключевых моментов. Прежде всего — через ранние музыкальные фестивали, которые ещё в XVIII веке превратили промышленный город в место, где звучали премьеры произведений европейского масштаба. Именно Birmingham Triennial Music Festival впоследствии стал одним из самых авторитетных музыкальных форумов Британии, а для многих композиторов — шансом войти в историю.
Не менее важным было и появление Бирмингемской ратуши — здания, которое для XIX века выглядело ярким воплощением культурных амбиций города. Его создавали не просто как очередное административное здание, а фактически как отдельный храм музыки для фестивалей и крупных концертов.
Начало: когда дым был гуще, а звезды — ярче
Говоря откровенно, если сегодня предложить обычному туристу тур по местам европейской музыкальной славы, он скорее выберет Вену с её вальсами или Зальцбург, где витает дух Моцарта. Вряд ли кто-то в здравом уме, мечтая о высоком искусстве, сразу же купит билет в Бирмингем.
Но историческая ирония заключается в том, что именно здесь, среди фабричной копоти и капиталистического азарта XVIII века, зародилась одна из самых влиятельных музыкальных тусовок Британии. Местные фабриканты неплохо зарабатывали, а потому, став элитой города, начали задумываться о культуре. Именно так появился Birmingham Triennial Music Festival — событие, которое быстро превратилось в своего рода «парад звезд» общеевропейского масштаба.
Это были не скромные посиделки для местных эстетов. Организаторы фестиваля подходили к делу с чисто бирмингемским размахом: раз уж приглашать звезд, то тех, от которых без ума весь континент. В те времена, несмотря на ненадежную городскую логистику, сюда умудрялись приезжать главные звезды той эпохи. К примеру, приезжал Никколо Паганини — скрипач, о котором ходили слухи, будто он продал душу дьяволу (возможно, чтобы не видеть бирмингемских дорог).
На сцене фестиваля появлялись и такие европейские знаменитости, как Антонин Дворжак и оперная дива Дженни Линд, от которой была без ума вся Европа. Даже Артур Салливан, любимец британской публики, считал за честь отметиться своим выступлением на этом мероприятии. Самое интересное, что в Бирмингеме не просто играли что попало. Город выступал солидным продюсером. Под фестиваль специально заказывалось написание новых произведений, и — о чудо! — эти заказы становились главными европейскими «хитами» своего времени.
Именно так поступил Феликс Мендельсон, написав для Бирмингемского триеннале музыкального фестиваля свою бессмертную ораторию «Илия». Более того, премьера состоялась 26 августа 1846 года под управлением самого автора, а оратория стала одним из самых больших хитов XIX века во всей Европе.
Большому фестивалю — большая сцена
Крупный музыкальный фестиваль требует большой сцены. Это аксиома. И если поначалу бирмингемские концерты ещё могли обходиться церквями или временными площадками, то уже в начале XIX века стало очевидно: городу нужно отдельное здание, способное принимать масштабные музыкальные мероприятия. Причем не просто «еще одна ратуша», а пространство, которое сразу демонстрировало бы амбиции Бирмингема.
Так и возникла идея строительства Бирмингемской ратуши — здания, которое должно было сочетать в себе административные функции с ролью одного из самых современных концертных залов Англии.
Проект поручили архитекторам Джозефу Хансу и Эдварду Уэлчу. Они черпали вдохновение в античной архитектуре, в частности в римском храме Кастора и Поллукса. Благодаря этому Town Hall приобрела массивный классический облик с коринфскими колоннами, который и по сей день выглядит так, будто кто-то случайно перенес целый кусок Древнего Рима в центр промышленного Бирмингема.
Строительство официально началось в 1832 году, хотя процесс сразу же оказался сложнее и значительно дороже, чем ожидалось. Архитекторы настолько сильно просчитались с бюджетом, что в ходе строительства умудрились полностью обанкротиться, а достраивали зал уже другие люди. Кстати, Джозеф Хансом после этого так разочаровался, что бросил архитектуру и впоследствии изобрел знаменитую лондонскую конную повозку — «кеб Хансома».
При этом Бирмингемская ратуша стала одним из первых крупных зданий Англии, в котором активно использовались чугунные конструкции — технология, по меркам того времени весьма новаторская. Строительство завершилось в 1834 году. Его открытие стало масштабным событием для всего города. Первый крупный музыкальный фестиваль в новом зале прошел в том же году, и Town Hall почти сразу начал подтверждать свою репутацию концертной площадки национального уровня.
Особенно впечатляла акустика, которую современники называли одной из лучших в стране. Парадоксально, но город с гулом фабрик вдруг стал ещё и местом, где очень ценили правильное звучание симфонического оркестра. Именно Town Hall в конечном итоге превратил Бирмингем из города, где просто проводили музыкальные фестивали, в один из главных центров британской музыкальной жизни XIX века. И, пожалуй, это один из немногих случаев, когда городская ратуша вошла в историю не благодаря политикам, а благодаря акустике.
Кузница кадров: от металлургии до консерватории
Не менее важным фактором развития классической музыки в Бирмингеме стало музыкальное образование. Бирмингем довольно рано понял одну простую вещь: для большой музыкальной сцены нужны не только концертные залы и фестивали, но и люди, способные эту сцену наполнять. Именно поэтому уже в XIX веке город начал активно поддерживать музыкальные школы, хоровые сообщества, делая акцент на профессиональной подготовке исполнителей.
Со временем эта традиция привела к появлению Королевской консерватории Бирмингема — одного из самых авторитетных музыкальных учебных заведений Великобритании. Консерватория стала важным центром подготовки музыкантов, композиторов и дирижеров, а также помогла окончательно закрепить за Бирмингемом репутацию города, где классическая музыка является частью культурной идентичности, а не просто «приятным дополнением» к промышленному пейзажу. Иронично, но город фабрик в итоге научился изготавливать не только изделия из металла, но и готовить музыкальные таланты.
От Мендельсона до Оззи Осборна
История Бирмингема и классической музыки оказалась гораздо более прочной, чем позволял предположить стереотипный образ сурового промышленного гиганта. От ранних фестивалей и величественного Town Hall до современной консерватории и мощных симфонических оркестров — город на протяжении десятилетий упорно и качественно формировал собственную культурную традицию.
Поэтому, если разобраться, появление в этих же стенах в конце XX века таких икон хэви-метала, как Black Sabbath, вряд ли было чистой случайностью. Ребята просто продолжили бирмингемскую традицию делать громко, масштабно и на весь мир. Но это уже совсем другая история.
Источники:
- https://www.planethugill.com/2020/04/in-search-of-elijah-exploration-of.html
- https://bmusic.co.uk/what-we-do/who-we-are/history-1
- https://www.building.co.uk/focus/the-many-lives-of-joseph-aloysius-hansom/3162635.article
- https://www.theguardian.com/music/2007/oct/26/classicalmusicandopera1
- https://www.birmingham.gov.uk/info/50137/music_and_performance/1465/edward_elgar_and_the_dream_of_gerontius/2
