«Театр начинается с вешалки» — эту крылатую фразу слышал, пожалуй, каждый. Ее традиционно приписывают Константину Станиславскому, хотя в такой точной формулировке она ему вряд ли принадлежала. Но суть выражения от этого не меняется: впечатление о театре складывается задолго до того, как на сцене прозвучит первая реплика. Ведь театр начинается еще и с режиссерского замысла, запаха свежеокрашенных декораций, нервных проверок световой партитуры, сотен метров кабелей, десятков костюмов, которые нужно успеть выгладить, и рабочего сцены, который за полминуты до выхода актеров лихорадочно ищет ту самую шляпу, без которой главный герой вдруг перестает быть главным.
Это особенно актуально, когда речь заходит о Бирмингеме — городе с богатыми театральными традициями, сильными творческими школами и сценой, ради которой годами трудятся сотни людей самых разных профессий. Ведь спектакль — это всегда командная работа, где каждый знает свою роль, даже если зритель никогда не увидит его лица. Но чтобы понять весь этот масштаб, нужно заглянуть туда, куда посторонним во время показа вход обычно строго воспрещен, — за кулисы бирмингемских театров. А еще больше интересных историй о культурной жизни города можно найти на birmingham-trend.com.
За кулисами бирмингемских театров: режиссер, который видит спектакль первым
Прежде чем актеры выйдут на сцену, кто-то должен ответить на, казалось бы, простой вопрос: а что именно они будут играть? И нет, правильный ответ — вовсе не «Шекспира», «Карпенко-Карого» или современную драму. Каждую пьесу можно поставить десятками разных способов: сделать комедию трагичной, трагедию — ироничной, а классическое произведение перенести из королевского дворца в обычную бирмингемскую многоэтажку.
Именно поэтому режиссера часто называют главным архитектором спектакля. Он первым видит будущую постановку в своем воображении, а уже потом убеждает всех остальных в том, что она должна выглядеть именно так, а не иначе.
Работа режиссера гораздо шире, чем просто подсказки актерам: «Здесь говорите громче, а сюда сделайте шаг левее». Именно он подбирает актерский состав, задает темп спектакля, прорабатывает характеры персонажей, утверждает сценографию, костюмы, световое и музыкальное оформление. Иными словами, режиссер объединяет десятки творческих и технических профессий в единый живой организм. Если сравнивать театр с оркестром, то актеры — это музыканты, а режиссер — дирижер, без которого даже самые талантливые исполнители вряд ли сыграют слаженно.
Для Бирмингема эта профессия имеет особое значение. Именно здесь уже более века формируется одна из сильнейших театральных традиций Великобритании, а местные режиссеры нередко задают творческий курс целым театрам. Так, одним из самых известных современных постановщиков города является Икбал Хан (Iqbal Khan) — ассоциированный режиссер Бирмингемского репертуарного театра (Birmingham Repertory Theatre). Он прославился благодаря смелым интерпретациям классики, сотрудничеству с Королевской шекспировской труппой (Royal Shakespeare Company) и постановке церемонии открытия Игр Содружества 2022 года в Бирмингеме.
Не менее заметный след оставили и художественные руководители Birmingham Rep разных лет. Рейчел Кавано (Rachel Kavanaugh) стала первой женщиной на этом посту, а ее масштабная сценическая версия трилогии «Темные начала» (His Dark Materials) доказала, что Бирмингем способен создавать постановки на уровне ведущих театров страны. Позже театр возглавляли Роксана Силберт (Roxana Silbert) и Шон Фоли (Sean Foley), а сегодня творческий курс определяет Джо Мерфи (Joe Murphy), делающий ставку на новые пьесы, локальные истории и современное прочтение классики.
Поэтому, когда после финальной сцены зал взрывается овациями, эти аплодисменты по праву принадлежат не только актерам. Ведь задолго до того, как занавес поднялся в первый раз, спектакль уже многие недели жил в голове режиссера. И если зрители покидают театр с ощущением, что прожили целую жизнь вместе с героями, значит, свою главную роль режиссер исполнил блестяще.
Костюмеры за кулисами бирмингемских театров
О костюмерах в театре обычно вспоминают только тогда, когда пуговица вдруг оторвалась прямо посреди сцены или рыцарь случайно вышел в туфлях придворного. В остальных случаях кажется, будто роскошные платья, военные мундиры, королевские мантии или старинные шляпы просто обитают в театральных шкафах и сами собой возникают на актерах за несколько секунд до выхода на сцену.
На самом же деле за каждым костюмом стоят десятки часов кропотливой работы. Сначала его придумывают, затем подбирают ткань, кроят и шьют, переделывают после репетиций, а во время самого спектакля следят, чтобы актер успел полностью сменить образ буквально за полминуты. Порой именно костюмеры передвигаются по театру быстрее всех: еще мгновение назад они застегивали плащ одному артисту, а уже через минуту помогают другому перевоплотиться из нищего в короля.
В Бирмингеме у этой профессии особая история. Местный театральный гардероб переживал не только творческие взлеты, но и настоящие трагедии. Во время Бирмингемского блица 1940 года полностью сгорел гардероб Бирмингемского репертуарного театра. В огне погибли костюмы, реквизит и декорации, копившиеся почти три десятилетия — всё, что театр кропотливо собирал и создавал с момента открытия в 1913 году. Для любой труппы это стало бы катастрофой, ведь исчезли не просто вещи, а материальное наследие сотен постановок.
Однако бирмингемские театралы решили, что даже война не в силах отменить искусство. Часть одежды одалживали у горожан, что-то перешивали из уцелевших лоскутов, а когда ситуация стала критической, основатель театра Барри Джексон перенес постановки в городские парки. Так родился проект Plays in the Parks — спектакли под открытым небом, где главным было уже не богатство костюмов, а стремление людей хотя бы на пару часов забыть о войне.
Суфлер — человек-невидимка за кулисами бирмингемского театра
Но есть в театре профессии, успех которых измеряется тем, насколько незаметно выполняется работа. Суфлер — как раз из таких. В идеальном мире зритель вообще не должен догадываться о его существовании. Если о суфлере вспоминали после показа, это означало, что что-то пошло не так. Однако еще каких-то сто лет назад без этого человека невозможно было представить ни один уважающий себя театр, включая бирмингемские.
Работа суфлера лишь на первый погляд казалась простой. На самом деле ему приходилось знать текст пьесы едва ли не лучше самих актеров.
В бирмингемских театрах, как и в большинстве британских трупп XIX — начала XX века, суфлер оставался ключевой фигурой. Репертуар тогда менялся гораздо чаще, чем сегодня, а актерам приходилось параллельно репетировать сразу несколько разных ролей. Заучивать огромные пласты текста было невероятно сложно, поэтому присутствие за кулисами человека, готового в любой момент прийти на помощь, считалось абсолютно естественным.
Существует старая байка о том, что лучший суфлер — это тот, о чьем присутствии никто так и не догадался. И это, пожалуй, одна из самых скромных, но в то же время самых ответственных профессий, когда-либо существовавших на подмостках.
Кому звучат аплодисменты в бирмингемском книге
Конечно, это лишь малая часть тех, чьими усилиями рождается театральное чудо. На самом деле в театрах Бирмингема работают десятки специалистов: сценографы, художники по свету, звукорежиссеры, бутафоры, гримеры, реквизиторы, рабочие сцены, администраторы и многие другие. И потому, аплодируя после финального занавеса, стоит помнить: эти овации по праву заслужили не только актеры, как бы великолепно они ни сыграли.